С Днём Шахтёра!

МОЙ  ФОРПОСТ

Гранёный непростыми временами,

Со всех сторон мой город окружён

Острогами, разломами, кряжами.

Его венчают звёзды над копрами

И беспокойные сердца шахтёрских жён.

 

Он мужествен, он светел, он прекрасен,

Мой город – это крепость, мой форпост,

И пусть гудки рудничные в запасе,

Но труд его высок и не напрасен

И именем он вознесён до звёзд.

 

ШАХТА-МАТЬ

 

Небосклон копрами взят на мушку…

Ой ты, шахта-мать, моя старушка,

Я твой сын – в тоску без меры врос.

Мне телушка вылилась в полушку,

Только не осилен перевоз.

 

Оторвавшись, словно лист кленовый,

Каждый день я возвращаюсь снова,

Мыслями на выжженный руддвор.

И моё не сказанное слово

Обрекает сердце на позор.

 

РАСХРИСТАННЫЙ  ИЮНЬ

 

Июнь расхристан. Ветер, ветер, ветер…

А облака над головой висят.

Зовёт дорога в путь и день так светел.

Жизнь – словно выезд к небу шахтной клетью,

Где вызревает цифра – пятьдесят.

 

И снова бой за каждую минуту,

Чтоб вызрел день, принёс свои плоды,

Не оставляя шанса в сердце смутам.

Иду на свет и разрываю путы,

Как отголоски сгинувшей беды.

 

ПОРТАЛ  МЕЖДУ  МИРАМИ

 

Когда идёт весь мир ко сну,

Кружится ночь над головами

Дрожит над коксохимом пламя,

Мы дышим свежестью минут.

Но скрип канатов время тянет

И звуки к нашим каскам льнут.

 

Но клеть – порталом меж мирами,

Нас отправляет в глубину.

 

Здесь мы ведём свою игру,

И строим мир своей планиды –

Подземный сад Семирамиды,

В котором процветает труд.

Тут не республика Аида,

Здесь власть шахтёрских крепких рук.

 

А клеть искрящимся болидом

Несёт нас к солнцу поутру.

 

С КАЖДОЙ ОСЕНЬЮ

 

Мой город с каждой осенью смиренней,

А шахты не слоны, чтоб уходить,

И умирать вдали без сожалений

Потерянных уставших поколения,

Что упустили Ариадны нить.

 

Мой город, ты геройский и бедовый,

Правофланговый трудовых фронтов:

Твой быт разбит, надежды тупиковы…

Шатровые копры стоят, как вдовы

Над жерлами затопленных стволов.

 

НУЛЕВОЙ  ГОРИЗОНТ

 

Глубинных америк уже не открою…

Скучаю по запаху пыльной одежды,

И только в кино мне осталось порою

Смотреть восемь дней безотчётной надежды,

Да изредка «Зеркало для героя»*.

 

Гуденье шкивов заменили трамваи,

Но что мне заменит шахтёрское братство?

Лишь светлая память живёт трудовая,

И мысли, как пики на солнце искрятся.

Мой жребий – отметка навек нулевая.

 

ПОПУТЧИКАМ

 

Я вдыхаю свободу просторов!

Что вы знаете о земле

Среди пыльных седых ковылей,

Где царят рукотворные горы?

Я – дитя этих диких полей.

 

Этот образ до боли, до стона

Для меня навсегда нерушим,

Им, как пулей, навылет прошит.

Не понять вам любви к терриконам,

Не понять вам шахтёрской души!

 

***

 

…по тебе тоскую я,

моя индустриальная окраина…

Олег  Герасимов

 

Моя земля порой невзрачна и незрелищна

На кроткой грани пакибытия,

Где терриконы стражами стоят:

Урбанистичиски-промышленная сельщина,

Шахтёрская окраина моя.

 

Тобою я живу и грежу горизонтами

Не оскудевших угольных глубин.

Я пью октябрьский цвет твоих долин,

Когда вдруг небеса становятся бездонными

Над кроткими кораллами рябин.

 

ТЕОСОФСКИЙ КАМЕНЬ

 

Лежит в глуби покатыми пластами –

Богатство, укреплённое веками,

И продолжает в темноте мерцать.

Наш жаркий уголь – теософский камень,

Величественный замысел творца.

 

Нас время выжило из кладовых бездонных,

Где наш запас на сотни миллионов.

Но отступать шахтёрам не под стать,

Земле мы не уступим мегатонны,

Которые придём в свой час забрать.

 

ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ

 

Город, где шахтною пылью дышалось легко,

Я, как волчонок, впитавший его с молоком,

В мир прорастал, наполняясь его соучастьем,

В этом великом краю пролетарского счастья.

Позже я пил этот город донбасским дымком.

 

Город, где ртутных карьеров раскаты неслись,

Где вагонетки канатки, взлетевшие ввысь,

Были нам символом крепкой советской эпохи.

Я этот город теперь собираю по крохе,

Горловка – это не песня, а вся моя жизнь.