Солнечный Морозов

                                                                      Мои друзья всегда идут по жизни маршем...

В. Цой

 

Честно признаться, я устал писать о своих литераторах-земляках в прошедшем времени. Доколе? Надоело жить по принципу песни Владимира Шахрина: «Поплачь о нём!», то бишь, когда поётся: «СЕГОДНЯ умрёшь, ЗАВТРА скажут – поэт!». Надоел этот суровый постфактум жизни! Хочу рассказать о своих соратниках, о тех, с кем шёл и продолжаю идти в одном направлении. Кто со мною здесь и сейчас! 

Итак, знакомьтесь, очередное, повествование – Александр Морозов:

Родился на Донбассе в г. Дебальцево. До 2014 года возглавлял городское ЛитО им. Владимира Сосюры. С 2015 года возглавляет районное ЛитО «Островецкой земли голоса». Писатель, издатель, краевед, публицист. Член Союза писателей Беларуси и Союза писателей России, входит в состав правления отделений Международного сообщества писательских союзов в ЛНР и ДНР. Автор 34 книг. Лауреат литературных премий «Владимира Сосюры», «Бориса Гринченко», «Владимира Даля», «Свой вариант», «Серебряный стрелец», ряда международных, республиканских и региональных конкурсов и фестивалей в номинации «Поэзия». За значительный вклад в развитие русской литературы награждён медалями «Михаила Шолохова» и «Евгения Замятина» (Россия). Международным содружеством народной дипломатии (Казахстан) награждён медалью «За вклад в дружбу между народами и особые достижения в международной деятельности».

Как и моя литературная сестрица Елизавета Хапланова, Александр Иванович Морозов появлялся в моей жизни постепенно. Я уже писал в своей биографической прозе, как впервые узнал о его существовании. Так случилось, что у нас в Горловке есть такая писательница, которая все нулевые годы оббивала пороги Национального союза писателей Украины, и во время одной из поездок на Банковскую 2, она в Киеве встретила молодого мужчину, который, обрадовавшись встрече с землячкой, дал ей свою визитку. Так что впервые о Саше я услышал из предвзятого разговора с этой писательницей, в котором она пеняла ему на амбициозность, мол, у него такая «раздутая» визитка: и писатель, и руководитель, и издатель, и миколог. Я ещё тогда подумал, что здесь такого, если человек предоставил о себе полную информацию? Но именно тогда имя Александра Морозова мне хорошо запомнилось. И вот, спустя пару лет, о нём заговорили с моим поэтическим кунаком Иваном Волосюком, когда я собирал сборник шахтёрской лирики «Чёрные рыцари Донбасса». Иван настоятельно рекомендовал взять в соавторы Александра Морозова. Так мы впервые познакомились по переписке, затем мы долгое время общались только по телефону. И наконец-то наша первая встреча произошла на Горловском ж/д вокзале, где Александр оказался транзитом, возвращаясь домой из рабочей поездки.

Ну а уж потом пошли наши творческие встречи и в Дебальцево, и в Горловке, и в Луганске, и меня просто пленяла его светлая аура, он оказался настоящей душой компании, раствором, объединяющим таких разных литераторов в единый Орден Поэзии. Устроенный им на Дебальцевской земле фестиваль «Рыцари слова» он обозначил термином «поэтическое ристалище», на который съезжались литераторы и барды со всей Украины, а также Белоруссии и России. К сожалению, я попал только на последний фестиваль в 2013 году, после которого предложил ему на следующий год восстановить секцию духовной поэзии. Александр Иванович сказал, что если мы организуем призы для победителей этой номинации – он не против. К лету 2014 года у меня были готовы призы, в напарники по жюри я наметил Наташу Романову из Луганска, но, увы и ах! Политическая ситуация перечеркнула наши планы.

К слову, Саша тогда плодотворно занимался и издательскими вопросами, зарегистрировав издание «Творческие силы Украины». При этом человеком он оказался совершенно простым, и я ни за что бы его не стал обвинять в амбициозности, хотя он подлинно: замечательный поэт, краевед и публицист, и, действительно, грибник-профессионал (миколог). И хороший друг…

Когда осенью 2013 года меня пригласили в качестве члена жюри на фестиваль горняцкой лирики «Шахтёрские менестрели», уверен, это он за меня замолвил словечко, за что я ему благодарен.

Когда событиями второго майдана нас раскидало по свету, Александр оказался в Белоруссии. Так литературные круги Донбасса узнали о существовании в Гродненской области деревни Филипаны и города Островец.

Александр, к счастью, мобилен и успевает везде, как профессор Преображенский. И на съезды, и на писательские семинары, и на творческие встречи, и проведать семью сына… Одним словом, наш пострел – везде поспел. Где бы ни появился Саша, везде он становится источником радости, веселья, он как солнечный луч успевает делиться своим задором, своей светлой аурой.

Его «почти что ангел» Марина с ним уже не первое десятилетие, она его надёжный тыл, хранительница очага, к которому Саша спешит вернуться из каждой поездки поскорее.

Сейчас Александр возобновил серию поэтических сборников «Рыцари слова», уже вышел первый вне Донбасса выпуск, он продолжает участвовать в культурной жизни, и спешит делать дело, не оставляя себя на потом.

Да будет так!

Александр Морозов

 

СЕРГЕЮ ЕСЕНИНУ
 
Что ценилось – давно обесценено,
Только строки блестят самоцветами –
В день рожденья Сергея Есенина,
Соберёмся сегодня с поэтами.
 
Всходят зёрна, что были посеяны –
Мост из прошлого в настоящее.
Вспомним нынче Сергея Есенина,
Помянём его Русь уходящую.
 
Деревенская сказка бесценная –
Пряный воздух, берёзки, смородина...
Не представить страну без Есенина,
В нём и нынче нуждается Родина.
 
***
 
Подбросят нам снова ловушки-обманки.
«Одумайтесь, люди!» – кричит нам планета.
Но люди, как тучи, а тучи, как танки...
А хочется мира, покоя и света.
 
Летают отрывки из стихотворений,
В которых корявый сюжет нарисован,
А ветер срывает листки объявлений
И местные сплетни разносит по сёлам.
 
Усердно дождями смывается лето,
Ренитом одарит сопливая осень.
На наши вопросы всё меньше ответов,
Но почему-то всё больше вопросов...
 
Здесь клён-пижон красуется в серёжках,
Секретничают ивы у плетня,
Раскатывая скатертью дорожку
Наш лес сегодня, просто звал меня.
 
Над головою звонко птицы пели,
Казалось мне – я вспомнил их язык.
Лес поднимал тихонько лапы ели,
Показывал красивый боровик.
 
Лечил меня и помыслы очистив,
Пугал и восхищал, и удивлял,
Наполнив встречу философским смыслом,
Он доверху корзинку наполнял.
 
Меня уже не манит заграница –
Нашел в деревне счастье и покой.
Мне в Филипанах ночью сладко спится –
Как-будто здесь и вправду рай земной.
 
СОЛДАТСКИМ ВДОВАМ
 
Беды и горя хлебнули вволю —
Война не травы, мужей косила…
Не нарекали на вдовьи доли
Ульяны, Марьи и Ефросиньи.
 
Другим расстелен душистый клевер,
Другим сверкали алмазом росы,
А им придётся пахать и сеять,
Растить детей, чтоб не голы босы.
 
И жарким летом и в холод зимний
Не ожидали небесной манны.
Страну отстроят — они ж двужильны,
Так спокон веку впряглись и тянут.
 
Брось вдовьи годы считать, кукушка.
Избу не греет почетный вымпел…
Горчит судьба, солона подушка,
Но только это ж никто не видит.
 
Побеги даст молодая поросль,
А вы уйдете за дали сини…
Отчизны скрепы, России гордость —
Ульяны, Марьи и Ефросиньи.
 
ОБ ОТЯГОЩЁННОЙ НАСЛЕДСТВЕННОСТИ
 
Царь страдал гемофилией
Только мы о том молчок.
Были умными два сына,
Ну, а третий – дурачок.
 
В те года чума косила
Хоть ты смерд, а хоть король …
В детстве умерли два сына –
Им врачи пускали кровь…
 
Тяжко жить в хоромах царских.
Если ты в расцвете лет –
Царь жены на много старше.
По полгода дома нет.
 
Ей же прожужжали уши
Государевы мужи.
Мол, наследник трона нужен,
Прямо вынь, да положи!
 
Государь на поле брани,
У царицы – маскарад.
Все в умат и сын по-пьяни
С царским конюхом зачат.
 
Понесла такой подарок,
Что б там кто не говорил…
Родился, не то, чтоб Даун,
Но, законченный дебил.
 
Жил, не признавая правил
Венценосный аморал.
Кровь ему не раз пускали –
Чаще он другим пускал.
 
Все придворные в печали,
Кто-то в плач, а кто-то вскачь.
Зря тогда не изучали
Генетических задач.
 
Дело даже не в морали –
Суть проблем не понял люд…
Кровь по-прежнему пускают,
Да и водку также пьют…

С Днём Шахтёра!

МОЙ  ФОРПОСТ

Гранёный непростыми временами,

Со всех сторон мой город окружён

Острогами, разломами, кряжами.

Его венчают звёзды над копрами

И беспокойные сердца шахтёрских жён.

 

Он мужествен, он светел, он прекрасен,

Мой город – это крепость, мой форпост,

И пусть гудки рудничные в запасе,

Но труд его высок и не напрасен

И именем он вознесён до звёзд.

 

ШАХТА-МАТЬ

 

Небосклон копрами взят на мушку…

Ой ты, шахта-мать, моя старушка,

Я твой сын – в тоску без меры врос.

Мне телушка вылилась в полушку,

Только не осилен перевоз.

 

Оторвавшись, словно лист кленовый,

Каждый день я возвращаюсь снова,

Мыслями на выжженный руддвор.

И моё не сказанное слово

Обрекает сердце на позор.

 

РАСХРИСТАННЫЙ  ИЮНЬ

 

Июнь расхристан. Ветер, ветер, ветер…

А облака над головой висят.

Зовёт дорога в путь и день так светел.

Жизнь – словно выезд к небу шахтной клетью,

Где вызревает цифра – пятьдесят.

 

И снова бой за каждую минуту,

Чтоб вызрел день, принёс свои плоды,

Не оставляя шанса в сердце смутам.

Иду на свет и разрываю путы,

Как отголоски сгинувшей беды.

 

ПОРТАЛ  МЕЖДУ  МИРАМИ

 

Когда идёт весь мир ко сну,

Кружится ночь над головами

Дрожит над коксохимом пламя,

Мы дышим свежестью минут.

Но скрип канатов время тянет

И звуки к нашим каскам льнут.

 

Но клеть – порталом меж мирами,

Нас отправляет в глубину.

 

Здесь мы ведём свою игру,

И строим мир своей планиды –

Подземный сад Семирамиды,

В котором процветает труд.

Тут не республика Аида,

Здесь власть шахтёрских крепких рук.

 

А клеть искрящимся болидом

Несёт нас к солнцу поутру.

 

С КАЖДОЙ ОСЕНЬЮ

 

Мой город с каждой осенью смиренней,

А шахты не слоны, чтоб уходить,

И умирать вдали без сожалений

Потерянных уставших поколения,

Что упустили Ариадны нить.

 

Мой город, ты геройский и бедовый,

Правофланговый трудовых фронтов:

Твой быт разбит, надежды тупиковы…

Шатровые копры стоят, как вдовы

Над жерлами затопленных стволов.

 

НУЛЕВОЙ  ГОРИЗОНТ

 

Глубинных америк уже не открою…

Скучаю по запаху пыльной одежды,

И только в кино мне осталось порою

Смотреть восемь дней безотчётной надежды,

Да изредка «Зеркало для героя»*.

 

Гуденье шкивов заменили трамваи,

Но что мне заменит шахтёрское братство?

Лишь светлая память живёт трудовая,

И мысли, как пики на солнце искрятся.

Мой жребий – отметка навек нулевая.

 

ПОПУТЧИКАМ

 

Я вдыхаю свободу просторов!

Что вы знаете о земле

Среди пыльных седых ковылей,

Где царят рукотворные горы?

Я – дитя этих диких полей.

 

Этот образ до боли, до стона

Для меня навсегда нерушим,

Им, как пулей, навылет прошит.

Не понять вам любви к терриконам,

Не понять вам шахтёрской души!

 

***

 

…по тебе тоскую я,

моя индустриальная окраина…

Олег  Герасимов

 

Моя земля порой невзрачна и незрелищна

На кроткой грани пакибытия,

Где терриконы стражами стоят:

Урбанистичиски-промышленная сельщина,

Шахтёрская окраина моя.

 

Тобою я живу и грежу горизонтами

Не оскудевших угольных глубин.

Я пью октябрьский цвет твоих долин,

Когда вдруг небеса становятся бездонными

Над кроткими кораллами рябин.

 

ТЕОСОФСКИЙ КАМЕНЬ

 

Лежит в глуби покатыми пластами –

Богатство, укреплённое веками,

И продолжает в темноте мерцать.

Наш жаркий уголь – теософский камень,

Величественный замысел творца.

 

Нас время выжило из кладовых бездонных,

Где наш запас на сотни миллионов.

Но отступать шахтёрам не под стать,

Земле мы не уступим мегатонны,

Которые придём в свой час забрать.

 

ВСЯ МОЯ ЖИЗНЬ

 

Город, где шахтною пылью дышалось легко,

Я, как волчонок, впитавший его с молоком,

В мир прорастал, наполняясь его соучастьем,

В этом великом краю пролетарского счастья.

Позже я пил этот город донбасским дымком.

 

Город, где ртутных карьеров раскаты неслись,

Где вагонетки канатки, взлетевшие ввысь,

Были нам символом крепкой советской эпохи.

Я этот город теперь собираю по крохе,

Горловка – это не песня, а вся моя жизнь.