Сестра моей души – Хапланова

 Мои друзья всегда идут по жизни маршем...

В. Цой

 

Честно признаться, я устал писать о своих литераторах-земляках в прошедшем времени. Доколе? Надоело жить по принципу песни Владимира Шахрина: «Поплачь о нём!», то бишь, когда поётся: «СЕГОДНЯ умрёшь, ЗАВТРА скажут – поэт!». Надоел этот суровый постфактум жизни! Хочу рассказать о своих соратниках, о тех, с кем шёл и продолжаю идти в одном направлении. Кто со мною здесь и сейчас!

 

Итак, знакомьтесь, очередное, повествование – Елизавета Хапланова:

 

Поэт, публицист, краевед. Родилась в Макеевке Донецкой области. По первому образованию – юрист. В 2021 году переехала в Москву в связи с учёбой в Литературном институте им. Горького, который окончила в 2024 году. Секретарь Союза писателей России по творческим вопросам и член правления Межрегионального союза писателей. Главный редактор альманаха «Литературная Макеевка» и журнала «Пять стихий». Автор нескольких поэтических и краеведческих книг. Лауреат нескольких литературных премий. Автор и ведущая литературно-патриотического проекта «Слово Донбасса», проводимого при поддержке Союза писателей России. Член Славянской литературно-художественной академии (Варна, Болгария).

Елизавета Хапланова входила в мою жизнь постепенно. Дозированно. Сперва я узнал имя её отца – Николая Вениаминовича Хапланова. То есть фамилия уже была на слуху. О существовании же Лизы я узнал чуть позднее из газеты «Отражение» (как и о многих других авторах, которых я теперь смею называть друзьями). Я читал её стихи в коллективных подборках, в 2012 году мелькнули материалы о ЛитО им. Н. Анциферова, но уже в 2013 году очередная подборка макеевчан проходила уже под эгидой ЛитО им. Н. Хапланова.

А потом было Дебальцево, где я впервые увидел Елизавету в компании макеевчан. Потом съезд Межрегионального СП в Луганске, но мы так и не познакомились лично. Знакомство наше произошло в пригородном лагере детского отдыха под Чернухино в том же 2013 году, где проходили мероприятия дебальцевского поэтического турнира «Рыцари слова». Я давно жаждал личного знакомства, с умыслом взаимовыгодного сотрудничества домами, в смысле, литобъединениями. Как пишет Лиза в одном из очерков – что фестиваль запомнился, как Иван Нечипорук ворвался в их номер. Но насколько я помню – я её настиг возле номера, а уже потом прибежал со своими книжками на обмен непосредственно в их апартаменты.

К сожалению, после четырёхлетия «Стражей весны», которое мы отметили в Горловке в 2014 году, нас раскидало по свету и в следующий раз с Елизаветой Николаевной мы встретились только в 2016 году всё в той же горловской Центральной библиотеке. Хотя по телефону или через Фейсбук мы общались активно. А потом понеслась череда всевозможных мероприятий и поездок, но наше породнение душ проходило за кадром. Именно кулуарное, закулисное общение помогло сойтись нашим микрокосмам. Мы сошлись во многом, и в литературе, и в музыке, и даже в общественной деятельности – возглавляя городские отделения Межрегионального СП. Поэтический мир её, очень близок моему, поэтому, читаю её стихи всегда с удовольствием. Как-то постепенно мы перешли к формату общения, обращаясь друг к другу как «братец» и «сестрица», о чём знают даже руководство МСП, СПР и СЛХА.

Благодаря Лизе, я полюбил её родной город, который после 2017 года посещал довольно часто. Мы с друзьями, бывало, ночевали у неё, этому сопутствовали хлебосольные застолья, где мы опьянялись, согласно Шарлю Бодлеру поэзией и теплом нашего взаимоотражения. Кстати, а название для этого очерка я взял из своей книги «Круги по воде», где один из разделов был озаглавлен – «Сестра моей души – Макеевка»

Елизавета проводила мои презентации в своём родном городе и в Центральной библиотеке, и в Краеведческом музее, была соредактором наших проектов, привозила макеевчан на встречу с читателями в Горловке. В Донецке мы совместно ходили по культурно-злачным местам, после которых «мутили котят^*», то есть задумывали очередные литературные проекты, проводили чтения в библиотеках и мини-фестивали на улицах города…

Так получилось, что нас с ней в одно время приняли в болгарскую Славянскую литературно-художественную академию (Славянска литературна и артистична академиа), что привело к тому, что однажды мы, сорвавшись, помчались на встречу с президентом Академии – Елкой (Элкой) Няголовой в Цветаевский музей в Москве. Это было то ещё приключение в формате марш-броска…

А потом, Елизавета Николаевна переехала в Москву, чтобы иметь возможность поступить в Литературный институт им. Горького, который успешно окончила.

Сейчас моя сестрица занимает должность заместителя Ответственного секретаря правления СП России по региональной политике и творческим вопросам, проводит литературные мероприятия в Москве и работает на благо русской словесности.

По поводу личной жизни, я буду, опять же, немногословен. У Елизаветы Николаевны есть надёжный тыл в лице супруга Юрия и сына Игната, а в Макеевке её всегда ждёт мама – Мария Павловна.

А мне остаётся молится о здоровье сестрицы, чтоб ей хватило сил воплотить все задумки и проекты. А так же о том, чтоб ещё не однократно вместе преломить хлеб за общим столом под чашку обжигающего кофе.

 

^* – эту фразу нам подарила Виктория Базилевская из Дома работников культуры.

 

Елизавета ХАПЛАНОВА

 

***
 
Слова, важней которых нет,
Они в душе живут и дышат.
И дарят дом, и дарят свет,
Парят над нами выше, выше...
 
Слова, которым нет цены,
Шепчу, когда никто не слышит.
Вдали от мира и войны,
Где только аисты на крыше...
 
И обжигающе остры,
И с нежной, сонной поволокой, —
Слова-огни, слова-костры,
Слова о близком и далёком...
 
Быть может, ты услышишь их,
Быть может, скажешь их кому-то.
Но мой новорождённый стих —
Твоей судьбы покой и смута...
 
Не размыкаются уста,
Когда на сердце реки-чувства.
Но слов немая красота —
Весны загадка, лета буйство...
 
Скажу — и жизни снова цвесть! —
Слова, рождённые судьбою:
«Спасибо, что ты в мире есть».
Да будешь ты!
И я — с тобою...
 
ТАК РОЖДАЛАСЬ РОССИЯ
 
И звенели слова, и блестела роса.
И сверкали сквозь пыль голубые глаза.
Всё вскипало, гремело, бурлило и пело –
Так Россия рождалась, так Россия взрослела.
 
Сквозь пылищу сражений, сквозь грохот орудий.
Прикрывали её мы щитом или грудью.
И всходили над этим былинным раздольем
Лебеда и пшеница, и счастье, и горе.
 
А столетья застелются новым столетьем…
Будут в доме солдата взрослеть его дети.
Снова сменится битва на всходы и жатву.
И Россия, осияна поясом ратным,
 
Воссияет, поднявшись над пламенным Словом,
И к труду, и к молитве, и к битве готова.
В ней одной наши копятся правда и сила.
Так восходит Россия. Так крепнет Россия!
 
* * *
 
Звонки друзей! Трезвон душевный...
Уехать бы за край земли –
Волшебным голосом Дассена
Лечить бессонности свои,
 
Прикладывая мазь заката
На загрубевшую тоску...
Нет-нет, друзья не виноваты!
Без них и жить я не смогу.
 
Но только нужно ль признаваться
В том, как занозит по ночам
Глухая боль? И лет пятнадцать
Для исцеленья нет врача.
 
И стоит ли друзей тревожить
Тем, что не пишется строка...
Что нет средь них тебя... Что всё же
Я помню о своих долгах...
 
Звонки друзей всегда желанны,
Они как солнца знойный луч!
…Не жду давно небесной манны,
Пусть вкус родной земли горюч.
 
А завтра новый день настанет,
Расправлю пыльные крыла!
И близкий голос, в трубке тая,
Произнесёт: «Ну, как дела?»...
 
ЗВЕЗДОЧЁТ
 
В лукошко неба падает звезда,
Подброшенная вверх моей рукою.
Я – звездочёт, идущая тропою
Неведомо откуда и куда…
 
Когда-нибудь окончу этот путь –
Растает соль открытых мною истин…
Но звёзды, что над Родиной повисли,
Со мной в родстве. И не дадут задуть
 
Свечи моей, сгорающей дотла
В цейтноте дел, открытий, устремлений.
...Но на последней жизненной ступени
Отдам остатки звёздного тепла.
 
ДЕРЖИТЕСЬ, РЕБЯТА
 
То ли сон, то ли явь, но летят на Восток
Чужие снаряды.
И снайперы метят вам точно в висок…
Держитесь, ребята!
 
Достаточно сил, чтобы встать и стоять
До полной победы!
Донбасс и Россия — славянская рать,
Здесь общие беды.
 
Плечо подставляют Самара и Брянск,
Ростов и Саратов…
Держитесь же, Славянск, Донецк и Луганск!
Держитесь, так надо…
 
Орёл и Казань, Краснодар и Сургут
Молитвы читают...
Но сердце Донбасса взрывают и бьют,
Пощады не зная.
 
Российское братство стремиться помочь –
Спасибо, что рядом.
Наступит рассвет, канет в прошлое ночь…
Держитесь, ребята!
 
ПЕПЕЛИЩЕ
 
Что-то в душе надломилось, как ветка.
И у терпенья кончаются силы…
Что это было? Зачем это было?
Дым пепелища безжалостно едкий.
 
Сдаться так просто. Остаться так просто…
Только в душе не найдёшь себе сладу.
Вырваться надо, выплакать надо
Боль, оказавшуюся не по росту.
 
Слов не найду – присягаю безмолвью.
И заклинаю апрельской капелью –
В наше минувшее истинно верю,
Стоя над будущим — у изголовья…
 
МОЯ ЗЕМЛЯ
 
Абрикосы в цвету,
словно в платьях — невесты,
И степной аромат, и дорога в пыли...
Я умру в тот же миг, за мгновение, — если
Отлучить меня смогут от этой земли.
 
Жаркий солнечный стяг —
ореол террикона, —
Он впечатался в сердце на годы вперёд.
Я с рождения с ним незабвенно знакома,
Из одних состоим мы надёжных пород.
 
Потому не предам этот край, не покину —
Где бы я ни была, с ним навеки мой путь.
То ли степь в ковылях,
то ли в зелени — мины...
Своего не отринуть, души не задуть.
 
Всё приму, пуповинную связь не нарушу.
И с поклоном к земле,
и с повинной приду.
Жизнь моя — терриконов кристальные души...
Пыль дорог...
абрикосы в весеннем цвету...

Товберг из Краснопокровска

                

Мои друзья всегда идут по жизни маршем...

В. Цой

 
Честно признаться, я устал писать о своих литераторах-земляках в прошедшем времени. Доколе? Надоело жить по принципу песни Владимира Шахрина: «Поплачь о нём!», то бишь, когда поётся: «СЕГОДНЯ умрёшь, ЗАВТРА скажут – поэт!». Надоел этот суровый постфактум жизни! Хочу рассказать о своих соратниках, о тех, с кем шёл и продолжаю идти в одном направлении. Кто со мною здесь и сейчас!
 
Итак, знакомьтесь, очередное, повествование номер пять – Александр Товберг:
 
Родился в 1974 в Красноармейске. По образованию ‒ сознательно не состоявшийся журналист; по профессии ‒ пролетарий, был многим, но не стал всем; по призванию ‒ литературный сочинитель себя. Публикации в бумажных и сетевых журналах Украины, России, Беларуси, Казахстана, Германии. Член Союза писателей России, Межрегионального Союза писателей – Донецкое отделение, Союза писателей Крыма. Участник, номинант, дипломант, призёр, лауреат разнообразных конкурсов-фестивалей-тусовок. Лауреат премий: им. Олега Бишарева; им. Владимира Даля; им. «Молодой гвардии»; журнала «Аврора» (С-Пб) к 80-летию Победы и др. Кроме самиздата, выпустил (почти) 8 официальных книг стихов и прозы разной тематики. Ныне проживает в Санкт-Петербурге.
 
Несмотря на то, что я с Александром познакомился значительно позднее, чем хотелось бы, но его имя я впервые узнал за 20 лет до нашей первой встречи. Итак, был такой издательские проект «Смех и грех». В шалые 90-е годы выходила в Киеве газета с анекдотами и шуточками. Туда я отправлял свои эксклюзивные поговорки, шуточки и перелицованные анекдоты, и гонорары по тем временам получал неплохие. И вот в этой газете, почти в каждом номере я встречал имя –Александр Товберг (Красноармейск).
Впервые же я увидел Сашу в 2012 году. Как-то благодаря Александру Курапцеву всё у нас закружилось, завертелось и весь красноармейский литературный круг стал для меня очередным кругом по воде.
Александр Товберг – это целая планета. Поэт, прозаик, публицист, сатирик-иронист. И просто Художник Слова!
Свои сборники произведений он не всегда выпускал в официальных издательствах, именно поэтому, изданные в домашних условиях свои книжицы называл самиздатом. Потом эту неудобную формулировку мы начали обходить в формате – под эгидой литературного журнала «Пять стихий».

До определённого момента Александр вместе с Виталием Михайловым тянули на себе Литературную студию «Суцвиття» (Соцветие) при центральной библиотеке города. И если Виталий был генератором идей, то Александру доставалась роль исполнителя. Все печатные проекты Красноармейска ложились на его редакторские плечи. А помимо этого, он редактировал своим «суцвитянам» их авторские сборники.

Александр, в отличии от меня, был более мобилен, часто выезжая на фестивали не только по Донбассу, но и по Крыму. Например, в Старом Крыму на фестивале, посвящённого Грину, он был одним из завсегдатаев. Я, к сожалению, в те годы, в которые он уже был активным «фестивалером», был условно-примерным семьянином, и только когда дочь перешла из начальной школы в среднюю, пустился «во все тяжкие».
Почему-то с Донецкой «тусовкой» Межрегионального СП (в частности с руководителем областной организации Юрием Лебедем и его супругой Юлей Дубчак) у него отношения не заладились, однажды вообще произошла кризисная ситуация на Азовском побережье, чуть ли не до кулаков. Именно поэтому он попробовал сперва вступить в Конгресс литераторов Украины. Но, думаю, он быстро понял, по составу и по качеству литературного продукта Донецкого отделения КЛУ, в какое болото попал. Наверное, поэтому, когда в 2012 году я поехал в Луганск на встречу с Яковом Смоляренко, я очень постарался встретиться с Владимиром Давыдовичем Спектором, оторвав его от какого-то важного конкурса. А разговор с Владимиром Давыдовичем был о выписке мне дубликата членского билета, и приёме моих друзей в обход Донецкой областной организации, напрямую через Луганск. Так в январе 2013 года, появилась Горловское отделение МСП, в которое помимо меня и Кати Ромащук, вошли Александр Товберг, Александр Курапцев и Вера Агаркова, а там дальше пошло по накатанной...
Помимо фестивального движения, Александр старался каждую выпущенную книжку представить в нескольких городах области. К слову, в Горловку он добрался позже многих городов области, и до всех печальных событий мы успели провести презентации только двух его книг: «Точки над Ё» и «Междутам_Междуздесь».
А потом в нашей жизни наступил 2014 год. Сперва были мысли, что переворот в Киеве «рассосётся», но в окровавленном мае уже всем стало понятно, нет, не «рассосётся» – либо-либо… (Выпущенные нами сборники «Тень над страной» и «Линия фронта», которые вышли с промежутком в два месяца, показали, как за такой период изменились наши надежды…) И началась неспокойная жизнь.
С Красноармейском нас теперь разделяла демаркационная граница. Так как моя супруга, прячась от военных событий предпочла для жизни Харьков, мне тоже пришлось существовать по обе стороны этой границы. «Суцвиття» полностью и бесповоротно национализировалось и Александру с Виталием Михайловым и несколькими соратниками, пришлось сплотить вокруг себя новую группу – Лито «Сфера»…
Не буду, в столь коротком очерке рассказывать о наших совместных путях-дорогах, но… По поводу наших совместных поездок в Москву, Запорожье, Крым, могу упомянуть важную деталь, почти символ, знак качества – «товбергские» пирожки. Это его мама всегда в дорогу пекла маленькие фуршетные пирожочки (в пол-вареника) – на один укус, и эти пирожки нас поддерживали на плаву, до момента отлаженного быта, да и в дороге это был очень удобный элемент питания.

Так получилось, что в гости к Саше я попадал, чаще, чем это следовало бы считать приличным. Я приезжал к нему, чтоб и просто пообщаться, и по работе, при этом ночевал и в его домике, и в квартире его родителей. Я приезжал к нему сам, с сотрудниками и, порою, с нашими друзьями. В гости на огонёк подтягивался Виталий Михайлов и мы: Александр, я, Андрей Шталь, Андрей Линник, Виталий читали стихи, общались, а потом вызывали по телеграмму Александра Курапцева с Верой Агарковой, и устраивали телемост. Даже не помню, я или Андрей Шталь назвал эти минифестивали «Товберг-фест», но это были очень душевные собрания-посиделки.
Ну, а через три года, когда СВО шла полным ходом, Саше удалось покинуть территорию страны, воюющей до последнего украинца.
Тяготы переселенца тоже оставили рубцы на душе поэта, но это уже другая история. Сейчас Александр рядом с нашими общими друзьями в Санкт-Петербурге. Работает, пишет и опекает свою маму.
И в моей душе теплится надежда, если я выживу в этой войне, провести когда-нибудь очередной «Товберг-фест» на берегу Финского залива.
 
Александр ТОВБЕРГ
 
ПЕРЕЛЁТНЫЕ РЫБЫ
 
Ничего особенного, в самом деле, не будет,
если даже умереть, — 
уже тысячи миллиардов душ вытерпели смерть,
и жаловаться никто не вернулся.
Андрей Платонов
 
мы здесь – рыбы перелётные из отсюда в Потудань
осушить бы слёзы водкою, да забыться б навсегда
ах, болезненная ссадина, так и са́днит, и болит
будто бы заноза всажена – злая как аппендицит
а река течёт из памяти – из промоины в груди
и от детства не избавиться, прошлое разбередив
будто бы с другого берега голос дружеский зовёт
и какою мерой смеряешь гибнущее бытиё?
там в тумане ходят призраки – всё привычное пройдёт
с нами – ушлыми и пришлыми, заточёнными под лёд
ни себя, ни речь сберечь никак невозможно – что ни строй
все плотины смоет речками в запланированный срок
подойдёшь, увидишь – лодка вот – плещет волнами вода
в небе – рыбы перелётные через реку Потудань
 
***
 
Ты думаешь – это неправда
А я уже умер давно
Плыву по небесной Непрядве
А ты наблюдаешь кино
Со второстепенным героем
Который затихнув, как стих
Любого статиста херовей
В подземный вливается Стикс
И так между небом и камнем
По рекам стекая в нежизнь –
По-зверьи ли, по-тараканьи
В закрымские тьмутаракани
Из тела душа убежит –
Уже убежала – поверь мне –
Поверьем в небесную ширь –
По-птичьи ли, по-латимерьи –
Ты с берега ей помаши
 
***
 
Вспоминая Гумилёва
 
Вот бреду я по льду и считаю –
Вспоминаю серебряный век –
Раз-два-три, раз-два-три – и растаял
В серой дымке чудной человек
 
Раз-два-три – отливается пуля
И летит эта пуля туда –
Вдоль каналов, проспектов и улиц
По чужим, по своим городам
 
Смена вех поглощает детали
На Неве – на Каяле-реке
Исчезает натруженный ялик
Раз-два-три – в далеко-далеке
 
И когда пуля цель обнаружит –
Завершится бомжизненный трип –
Кто-то медленно свалится в лужу
И прошепчет – раз-два раз-два-три
 
БРУТ И КАИН
 
Будем спать, будем сниться Брут другу
И как будто бы выживем, брат,
Ночь надвинется лёгким испугом,
Белобрысая – как медсестра.
Монотонно – как нетто и брутто –
Снег накроет разрытый Донбасс,
И железобетонное утро
Всей махиной наляжет на нас.
Хорошо быть немного поддатым
И, по датам плывя в глубине,
Вечным подданным быть и солдатом
На войне, уходящей вовне
Между светом и мраморным мраком,
Между пулей и пульсом зажат –
Ты пройдёшь беспризорной собакой,
Потерявший сознание – брат.
 
ЧЁРНЫЙ СНЕГ
 
По полям камуфляж поразбросан –
Это осень идёт напролом,
Жестяные лежат малороссы –
Отработанный металлолом.
Заржавели телами киборги,
В головах – дармовой чернозём.
Волонтёрша Морана из моргов
Им запчасти уже не везёт.
Не жилось им, не елось, не пелось –
Бесовская взвилáсь чехарда –
И отправилась новая нерусь
Разрушать не свои города
На гибридной, морбидной, на пятой –
На какой там бессчётной войне –
Спят солдаты укрокаганата,
Возвращённые в смерть – в чёрный снег.
 
КАМЕННАЯ ЗИМА
 
Долгая затяжная
Каменная зима
Странная как признание
К глухонемым домам
В том, что любить не любишь
Но продолжаешь жить –
В шаре, в квадрате, в кубе
Впадая в авто режим
Перемещаясь в лифтах
По этажам тревог
Будто уснувший Рихтер –
По клавишам – не живой –
Бесчувственный безразличный –
Безликий больной балбес
Полайкай меня, покликай
Останови мой бег –
Город дорог продрогших –
Шаг от кино в канал^*
Надо бы по-хорошему
Закончить полуфинал –
Сквозь надолбы – надо б, на л...
На лёд бы ступить и рыбой
В речке осоловеть
Город – ты выбор – Выборг –
Квёлый ловец словес
Был я в тебе – да выбыл –
Случаечный человек
Пробормочи на память
Что-то такое – чтоб
Этих холодных пятен
Шепчущих о расплате
Остановить поток!
 
_________________
^*Грибоедовский канал
 
МАНДАРИНЫ НАД ГОРОДОМ
 
Мандарины над городом, мандарины –
Кто-то свыше устроил нам чудеса.
Добрый ангел, слышишь, заговори нас,
Забери уставших на небеса.
 
Видишь эту бабушку – мать Марину?
И отца Георгия, иже с ней?..
Разгораются рыжие мандарины –
Значит, дело к ранней идёт весне.
 
И мужчину этого – внука, сына?
Он за всё расплатился – да не дошёл.
В синих лужах – рыжие мандарины,
Ангел шепчет: «Всё будет хорошо».
 
И того, и вот этого – список длинный,
Неустанно пишу его и пишу.
Проплывают январские мандарины
По разрывам горя сквозь гарь и шум.
 
Погляди вон туда и сюда – безвинных
Забери – собак, стариков, детей
И котов, катающих мандарины,
Заставляющих вспомнить о доброте.
 
Мандарины над городом, мандарины –
Урожай отменный в раю зимой.
Добрый ангел в небе аквамаринном
Собирает души, несёт домой.
 
НА ДАЧЕ В ПЕРЕДЕЛКИНО  
 
Высокий лес качается
И обступает дом.
Счастливая нечаянность ‒
Мы в доме том живём.
Кишит делами мелкими
Китайская Москва.
А нам с ручными белками
На даче в Переделкино
О чём переживать?
О русском мире ль сетовать
От родины вдали?..
Мы над невзрачной Сетунью
Прибежище нашли.
Кого хвалить, вина кого,
Что тихо и свежо?
И к даче Пастернаковой
Всего один шажок.
Насмотришься, надышишься,
Свободы в грудь набрав,
Но шепчет время ‒ вышел срок,
И убегать пора.
Останется историей, ‒
Не сдохнешь, так вздохнёшь,
Как вдалеке от горя был
Сам на себя похож.