МИРОВОЙНА. ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ДУША ТРЕБУЕТ НАСТОЯЩУЮ МУЗЫКУ СЛОВА
(интервью с руководителем литературного объединения авторов Донбасса "Стражи весны" и Донецкого отделения Межрегионального союза писателей Иваном Нечипоруком)
Тонка грань между жизнью и поэзией. Удары первой вызывают внутреннее кровотечение второй. Кровь превращается в вино, вино – в покаяние, покаяние – в спасение. Мне кажется, пока поэзия способна исцелять душу человека, этот процесс невозможно остановить. Именно поэтому Горловка и продолжает жить в Слове. За время активных боевых действий и пятилетнего "перемирствования" наш город не растерял свой литературный потенциал. Поэты остались с ним, но не для того, чтобы оплакивать. Нет, они заново научили его говорить. После того оглушительного онемения, которое он пережил пять лет назад.
Война продолжается. И молчать об этом невозможно. Горловские литераторы ведут свое сражение в измерении человечности. Они пытаются передать боль, которой уже переполнена эта земля. Кричат до последней точки, не теряя надежд. Потому что еще одного безмолвия этот город может и не пережить. Об истончившихся гранях, классической и фривольной поэзии, а также месте слова на войне я пообщался с руководителем литературного объединения авторов Донбасса "Стражи весны" и Донецкого отделения Межрегионального союза писателей Иваном Нечипоруком.
Для него, как и для многих горловчан, война началась с авиаудара ВСУ по зданию Горловского горуправления милиции. Было это 14 июня 2014 года, примерно в 04:30. И несмотря на то, что до полномасштабных военных действий в нашем городе остался еще месяц с лишним, но уже появилось "марсово чувство". "Здание УВД было тогда огорожено, но даже с улицы можно было увидеть дыру в стене после обстрела... И вот, когда ты просыпаешься по утрам от гула военных самолётов, то внутри появляется некое неприятное ощущение. Просто тогда ты еще не знаешь, что она называется "война". Да, у меня в произведениях и до 2014 года встречалось это слово. К Дню Победы, например. Хотя, если честно, то "война" тогда – это было что-то внутреннее, борьба в себе. Сейчас же это слово получило другой вес, другое значение. Даже стараешься уходить от этого слова – аллюзиями, полунамёками, метафорами. Пытаешься, так сказать, дистанцироваться. Как говорит наш донбасский автор Иван Волосюк, это слово набило оскомину. Да писать о ней нужно, но меньше проговаривать само слово. И не только его, но и "двухсотые", "трехсотые", "убийства", "разрушения" и прочее. Может быть, чтобы и не притягивать это всё. А с другой стороны, как без этих слов, если они и есть наш сегодняшний день", - констатировал Иван Нечипорук.
Перед самой войной он работал горномонтажником на шахте им. Гаевого. В июле 2014 года вывез семью из Горловки. Но душа была не на месте. В город вернулся в начале сентября, когда в силу вступили первые Минские договоренности. "Жена, конечно, не пускала, а я говорил: "Надо! Шахта ждёт, ждёт угля". Ссылался на прогулы... Хотя какая там шахта. Когда приехал всё стало понятно – засыпанные стеклом и кирпичной крошкой тротуары. Прошёлся по городу – 55 школа, 85, а потом и 14. И в каждую попадание. И вот, иду я от ОШ № 55, а из-за угла выходит наш литератор Николай Ковалёв. То есть до этого людей нет… и вдруг знакомое лицо. Это так удивительно первым в такой пустоте увидеть родного человека. Тишина была оглушительная, но в ней казалось, что город плачет. Негромко, не навзрыд, а с какой-то обидой. Особенно это чувствовалось в районе "старого кольца", там, где сейчас памятник афганцам. Вот эти вот сталинские двухэтажки, побитые… Шахта? Потихоньку поддерживала работу. Надежда всё-таки была, что запустится, поэтому мы ездили и срочно демонтировали оборудование. Почему срочно? Чтобы воспользоваться паузой затишья. Я отработал тогда неделю, а потом мы стали просто ходить и отмечаться. Да, уже был комендантский час. Нам какие-то справки выдавали, что мы в ночное время возвращаемся с работы. Помню, мой последний спуск под землю был в конце сентября. Меня знакомый из Енакиево довёз до 16 линии и высадил. А я пешком пошёл по ночному городу. На севере стреляют и время от времени минометы подключаются. А ты идёшь в темноте", – вспомнил то переломное время горловский поэт.
Первое литературное мероприятие после фазы активных боевых действий в Горловке прошло 25 апреля 2015 года в Музее миниатюрной книги им. В.А. Разумова. Пятилетие литературного объединения "Стражи весны". Для людей пишущих, передающих свою боль в слове, оно стало началом чего-то нового, переродившегося. "Хочешь – не хочешь, но всё это, накопленное в душе, выплёскивалось на бумагу. И нужно было воссоздавать, и поддерживать наше литературное пространство. Та же Катя Ромащук, которая, по сути, была лирическим поэтом, но гражданская лирика просто выплеснулась из неё в это время. И её, кстати, одной из первых и заметили. Первый поэтический сборник, который вышел тогда в Республике, назывался по строке её стихотворения – "Мой город охрип от молитв". Или вот Виктория Полякова, тоже лирический поэт, у которой, правда, была и философская лирика до этого. Её поэтический цикл зимы 2015 года потрясающий по энергетике и образам. Он до сих пор просится выйти отдельной книгой. Там и поэзия, и дневниковые записи, и диалоги, и рассуждения – одно дополняет другое. Людям нужно было заявить о себе, высказать наболевшее, а гражданская лирика только назрела. В Донецке готовился сборник донбасских авторов "Час мужества", в Москве – "Строки мужества и боли". Всё, о чем мы писали тогда, уходило и в эти проекты. И без таких встреч, поддержки авторов этого ведь могло и не быть. Сначала это были наши журналы, как например, "Пять стихий", который в те годы был очень острый по своему наполнению. Это сейчас мы уже расслабились, и гражданская лирика отошла даже не на второй, а уже на третий план. Кстати, тогда в 2015 году нас поддержали несколько российских журналов, хоть и из глубинки. Но всё равно это был большой шаг для нас. Потому что в той же Беларуси или Болгарии нас до сих пор воспринимают, как авторов из Украины", – признался Иван Нечипорук.
С того же 2015 года Горловку начали посещать российские литераторы. По словам Ивана Нечипорука, их можно условно отнести к двум категориям. Первые – это те, кто чувствуют боль живущих в Донбассе и стараются им помочь. "Это и Алексей Полубота, и Николай Иванов. Вот, Алексей, когда приехал первый раз в Горловку, то привез работникам библиотек продовольственные наборы. Да-да, он и приехавшие с ним закупали всё сами, на свои деньги. А Иванов помогает донбасским авторам участвовать в литературных проектах, ищет спонсоров и оказывает содействие в литературном процессе. Или вот из Крыма приезжал Валерий Басыров. У него замредактора – наша горловчанка. Она как-то обмолвилась о своём происхождении, а он отозвался. И да, они тоже поддержали – опубликовали свои произведения в солидарность с нами. Публиковали нас и приглашали к себе. А есть люди, которые приезжают попиариться, либо их манит любопытство. Это вторая категория. Ну, может, вдохновение черпают. Конечно, не на передовую едут, но в прифронтовых районы. Мол, а свози меня на "Глубокую", а свози меня еще вон туда. Им нужно посмотреть. Было такое, что возил человека на "Точмаш" в Донецке, он фотографировал здание на Полиграфической. Мне-то не сложно, но это просто любопытство. Оно не выходит за рамки их "Я", – высказал свою точку зрения руководитель литературного объединения авторов Донбасса "Стражи весны".
С началом боевых действий в Донбассе в литературной среде вполне ожидаемо произошло разделение между авторами. И разрыв оказался болезненным. Непонимание, обиды и открытое противостояние. Спустя шесть лет - отчуждение. "Вначале люди от тебя полностью отказались. Ну, или ты от них из-за непримиримости во взглядах. А потом получилось так, что авторы, которые нам близки и даже разделяют нашу точку зрения, остались на той стороне. Им тяжело, конечно же, приходится. Особенно одному из наших краматорских друзей. Он держится, но на него постоянно оказывают давление и открывают дела в соответствующих структурах в Украине. Или вот есть человек в Макеевке, который до войны нам был духовно очень близок. Он переехал из Дзержинска в Макеевку, к нам приезжал, проводил творческие встречи. Да, он остался здесь, но в нем появилось такое глубокое неприятие происходящего и окружающих, что во всех стал видеть врагов. И это просто поразительно. Хотя его никто не трогал. Так происходило и с моими личными друзьями. Пережил ли я это? До конца нет. Это очень гнетёт. Внутри чувство горечи. Обидно, что люди ослепли и не понимают творящегося здесь ужаса. Есть же люди в Одессе или во Львове, которые понимают, что творится в Украине. А тут, казалось бы, рядом с тобой... И вот они должны бы гораздо яснее чувствовать происходящее. А, оказывается, нет", – отметил в беседе Иван Нечипорук.
Пять лет он посещает литературные мероприятия за рубежом. И, казалось бы, тема Донбасской войны уже должна покинуть живущих там людей. Но... нет. Наша боль резонирует, она вызывает отклик в людях, которые не живут в нашем регионе. И это, по мнению Ивана Нечипорука, поразительно: "Последнее моё публичное выступление в России было совместно с Елизаветой Хаплановой в июле прошлого года. Мы были в Доме-музее Цветаевой на творческом вечере нашего болгарского друга из Варны Елки Няголовой. Мы с Елизаветой прочитали несколько стихотворений. Если честно, то мы не ожидали такой сильной реакции. Реакции зала. Видно, что они чувствуют нашу боль. Ещё мне вспоминается поездка в Талдом, это северное Подмосковье. Нас туда пригласила выступить пресс-секретарь Союза писателей России Лариса Георгиевна Баранова-Гонченко (родилась она, кстати, в Горловке). Шестеро луганчан, двое горловчан и по одному человеку из Дзержинска, Красноармейска и Дебальцево. Зал был не очень большой на 200-250 человек, но забит полностью. Ещё кто-то и стоял. Чувствовалась волна человеческих взглядов, отклик на наше выступление, а в первых рядах я видел у людей слёзы на глазах. И что удивило, даже школьников впечатлило наше выступление. Они настолько проникновенно и внимательно слушали наши стихи и песни, что мы растерялись".
Вырос Иван Нечипорук в посёлке шахты им. Гагарина. Да-да, том самом, который сейчас находится на острие горловского фронта. Там же окончил (уже прифронтовую) школу № 6. И время от времени возвращается в родной посёлок. "У меня там родственники. Ощущения? Совершенно другие, чем в центре. И люди совсем по-иному воспринимают мир. В районе, где я вырос, дома повреждены процентов на 80. Мой одноклассник живёт в доме, где одно крыло полностью разрушено. Но с его стороны есть свет и отопление. Как так – я не знаю. Через дом от него уже "зелёнка". Там никто не ходит – простреливаемая зона. А к своему дому, где раньше жил, конечно, манит. Заходишь во двор и… здравствуйте, тетя Маша, здравствуйте, дядя Боря. Там жизнь по дворам, а на улицах… всё замирает после 16:00. Центр-то Горловки уже отпустило. На "Глубокой" же, как только стемнеет, сразу начинают стрелять – в основном пулемёты, но и миномёты тоже. Отец выходит в огород, собирает ведро "прилетевшего" и выкидывает подальше. Поначалу собирал, а потом стал выкидывать. Говорит, зачем оно нужно, только лишнее притягивает", - поделился своими ощущениями горловский поэт.
Что касается Горловки в современном литературном процессе Донбасса, то она, конечно, уступает Донецку. Однако, по словам Ивана Нечипорука, мы наряду с Макеевкой сегодня являемся двумя главными спутниками столицы в вопросе развития литературы. "Увы, Енакиево не слышно. Харцызск? Пожалуй, могу отметить только поэтессу Анну Лындину. Что же касается Горловки, то вот наш поэт Александр Савенков, то он вполне на равных дышит с донецкими ведущими авторами. Молодые авторы? Ну, тех, кто сразу бы запал в душу – не так уж и много. Кстати, гражданскую поэзию они обходят стороной. Словно живут в своём абстрагированном мире, переходном, переломном. С одной стороны, это и хорошо, что они пишут о любви, о чувствах, о предательствах. Иногда они это выражают несколько похабно, но это, возможно, обусловлено временем. Что же касается войны, то в их стихах этого нет, они уходят от этого. Так и получается, что у более взрослого поколения война перешла в гражданскую лирику, а для молодежи она поставила незримый барьер молчания. Перспектива? Есть… есть люди, на которых, как говорится, можно оставить державу. Есть ребята, которые Пишут и Думают. Стараются подвести свои чувства и мысли к классической поэзии. Мне кажется, что литература Горловки вырвется из военной тематики. Просто пишущим людям нужна поддержка. Вот наш последний проект "Автография". У меня он висел в воздухе с 2014 года. И только теперь я смог его реализовать. И, как я ни подстегивал людей, как ни подгонял – многие остались за бортом. Могут обижаться, конечно, но только на себя – потому что мы целый год старались людей привлечь к работе. Устал ли заниматься всем этим, как организатор? В какой-то мере, потому что сами люди относятся ко всему этому спустя рукава. И это иногда просто убивает. Но мы не сдаемся", – улыбнулся Иван Нечипорук.
И ещё он убежден, что классическая поэзия не уступит место уличной. Периферия литературного мира является хранительницей классической поэзии. "Экспериментаторы были всегда, хотя бы вспомнить Кручёных, но классическая поэзия никогда не отойдет. В ней возможны приливы и отливы, но фундамент продолжает держаться. Как говорят: я поверил бы, что человек произошел от обезьяны, только ответьте мне – зачем обезьяна придумала скрипку? Так и со стихами – это же не просто слова в столбик. Это музыка. Человеческая душа требует настоящую музыку, в том числе музыку слова. Душа требует организации поэтической речи. Может быть, современные формы – вольные и фривольные займут свою нишу, но это будет когда-нибудь. Время Полозковых никогда не возьмёт своё над временем Есенина. Мы можем вспомнить Ивана Величковского, который писал во времена Барокко такие стихи, которые в России позже на 200 лет начал писать Брюсов. Ответвления всегда есть. Поэзия, как река – есть много бурных притоков, но сама она ведь течет спокойно. Поэзия и под музыку замечательно звучит. Вот бывает же качественный рэп, да? Но нельзя же к поэзии относить, к примеру, "рэп-баттлы". Это импровизация, но скорее, как зарядка для ума. Кто быстрее и остроумнее срифмует два слова – буриме на новый лад. Поэзия, как и литература в целом – это труд. Со словом нужно работать", - в завершение беседы высказал мнение руководитель литературного объединения авторов Донбасса "Стражи весны".
(С) Егор ВОРОНОВ
Когда я спустя годы
пришёл в литобъединение, я не скоро сошёлся с Николаем Михайловичем, но всё
равно, хоть и позднее, мы сдружились с ним. И когда у него вышла первая книга, он отметил
это дело небольшим банкетом, на который пригласил всего троих соратников:
Константина Терехова, Сергея Чернявского
и меня с семьёй. 
Спустя пару лет Николая
Михайловича забрала дочка в Севастополь, дом на ул. Интернациональной был
продан, мосты к возвращению сожжены. Что с ним, где он, как он – мы не знали.
Пока однажды весной 2017 года мне не пришло письмо от моей знакомой севастопольской
поэтессы Ольги Андреевой:
И вот, не так давно Галина
Иванова попросила передать привет Николаю Михайловичу, а я, пояснив ей ситуацию,
пользуясь случаем, попросил попробовать позвонить с её московского номера, и дал
её телефон Анфисы Николаевны. Через пару дней Галина отписалась в мессенджере, мол,
извини, что в День поэзии с такими новостями, но, к сожалению, Анфиса сообщила,
что отец умер в октябре прошлого года. Похоронили в Горловке, но сообщить
литераторам никому не смогли. За эти годы МТСовские номера вышли в Горловке из
обихода и поэтому литераторы города оставались полгода в неведении. А теперь отыскать его могилу, наверное, будет не просто...
